Добавить статью
9:40 14 Мая 2015
Тяжелая кавалерия – дар народов Великой степи

150514_1

Тяжеловооруженный всадник – рыцарь – и в воображении практически основной части населения мира возникает образ средневекового европейца-аристократа в доспехах, восседающего на боевом коне. Следует признать, к нашему глубокому сожалению, что таков уровень исторического знания прошлого не только у людей, имеющих высшее образование по нескольким специальностям, но, что еще прискорбнее, и у ученых-историков рыцарь сразу ассоциируется с Западом. Все вышесказанное свидетельствуют о том, что история региона Центральной Азии, где мы имеем честь проживать, для нас неизведанная область – terra incognita. А ведь именно здесь далекие предки современных тюркоязычных, исходя из повседневных потребностей жизни, быта, образа жизни, кстати полностью военизированного, создали, выковали гордого князя войны верхом на боевом коне, внушающего ужас окружающим народам своей сакральностью, непобедимостью. Конечно, такой всадник появился не на пустом месте.

Рассмотрим предысторию вопроса. В первом тысячелетии до н.э. на просторах Евразии проживали воинственные племена саков, которые первыми стали массово применять кавалерийские части на полях сражений, в то время когда гоплит - тяжеловооруженный пехотинец - и фаланга господствовали и побеждали в войнах того времени. Мы знаем о тактическом успехе сакской конницы в греко-персидских войнах - на своих участках боевых построений они одерживали победы, не их вина, что войны проигрывались в стратегическом плане.

Уже в тот период рождается единство человека и коня, их взаимосвязь и взаимозависимость. Широко известен хрестоматийный эпизод из сакской истории, иллюстрирующий эти отношения: после одного из поединков между сакскими вождями победитель решил снять доспехи с убитого, во время этого процесса конь погибшего внезапно наскочил на него и ударами копыт отправил его в мир иной. Такое тесное боевое сотрудничество, привязанность человека и коня в древности и средневековье мы встречаем в основном у тюркских народов, что емко обрисовано в монографии А.Липеца, «Образ коня и батыра в тюркско-монгольском эпосе».

И так, массовое применение конных армии связано с саками, что дало им возможность в VII в. до н.э. нанести поражение таким классическим военным державам древности, как Ассирия, Мидия, Египет. И здесь возникает следующий вопрос: а как же были вооружены и экипированы эти всадники? Ответ на это дает археология - скифское защитное вооружение, мечи-акинаки, стрелы дошли до нас. В этом плане интересны материалы из знаменитого иссыкского кургана, где покоился сакский вождь, царь, из-за обилия золота, погребенного с ним, названного золотым.

По данным археологических раскопок получается, что тюркоязычные саки, мы это особо подчеркиваем, владели искусством металлургии, это и поиск, и разработка железных и других руд, их плавка и обработка металла, в кузнях сакские кузнецы ковали панцири, мечи, подчеркиваем, что производство вооружения было автохтонным, от начала цикла и до конца. Известный российский археолог, зам. директора Института археологии РАН д.и.н., В.И.Гуляев отмечает, что «как бы мы критически не относились к данным античной географии, все равно получается, что богатые золотом земли с исседонами, аримаспами и грифонами находились где-то в Северном Казахстане, на Южном Урале и на Алтае, т.е. именно в тех областях, где обнаружены крупнейшие в СССР древние золотые рудники II-I тыс. до н.э. Известный российский археолог С.С.Черников открыл и изучил на территории Алтая и Северного Казахстана десятки древних рудников, где добывали когда-то золото, олово и медь. Наибольший размах эти работы приобрели как раз в скифское (сакское – Р.Т.) время в VIII-III вв. до н.э.».

В сумме получается, что саки были не только всадниками, но в то же время были неплохими металлургами и кузнецами, что является непременными атрибутами, необходимыми для возникновения и функционирования тяжеловооруженного конного войска, ведь одно неотделимо от другого. Так, ни один античный автор не упоминает о том, что саки ввозили или покупали вооружение на стороне, а наоборот, подчеркивается специфичность и индивидуальность сакского вооружения.

Такая самодостаточность и позволяла сакам вести мировые войны и побеждать в них, это и разгром Мидии, Ассирии, частично Индии, и выплата дани Египтом. Даже Александр Македонский, победным маршем прошедший Ахеменидскую державу, три года воевал с ними и потерял лучшие конные гипархии, так и не пройдя за Сыр-Дарью, ведь именно там начинались исконно сакские земли, ни это ли поражение двурогого? Остановить фалангу доселе непобедимую могли только саки. Ведь в случае войны с каким-либо государством, мог быть перекрыт импорт вооружения и лошадей, и военная компания могла закончиться плачевно, иногда и на стадии становления, сразу отметим таких случаев у саков не отмечено.

150514_2 В Европе в данном случае речь идет о Греции, близость которой к Азии давала ей всегда уникальную возможность перенимать из Азии все передовое вооружение. В греческих полисах в период греко-персидских войн кавалерия практически отсутствовала. Поэтому «связь со скифами, интерес к их коням и техники верховой езды для Греции были постоянными и традиционными, так как итоги греко-персидских войн заставили греко серьезно задуматься о необходимости овладеть навыками верховой езды. По свидетельству Андокида «в первый раз тогда мы организовали отряд всадников и купили 300 скифов-лучников».

В научной литературе укрепилась точка зрения, что, если индоиранцы познакомили Азию с конем, то иранцы – со всадничеством. По нашему мнению, исходя из того, что саки были в основной массе тюркоязычными, Азию и Европу с конем и всадничеством ознакомили тюрки. Сразу отметим, что такие видные ориенталисты Запада, как немецкий ученый Мордман, венский востоковед Хаммер, да и большая часть европейских востоковедов в XIX веке твердо считали саков тюркоязычными, о тюркоязычности тянь-шаньских саков писал и известный археолог и историк А.Н.Бернштам. К большому сожалению в наших учебниках по «Отечественной истории» тюркоязычность саков не указывается даже в рамках версии, кроме учебника проф., член-корреспондента АН КР О.У.Осмонова.

О приписывании эпохальных революционных достижений человечества на счет индоевропейских, арийских племен известно, но это уже, к счастью, изживается современными достижениями исторической науки. Такова в самых общих чертах постановка заявленной темы в сакский период до образования первой кочевнической империи Центральной Азии, которую создал племенной союз хуннов, оттеснивший сакские племена.

До недавнего времени господствовала теория, что язык хуннов неизвестен или они были монголоязычны, хотя при первом объективном знакомстве с историей хуннов, их тюркоязычность просто вопиет. Ведь после распада государства Аттилы, Адыл-хана на его обломках возникают сплошь тюркские государства: Хазарский каганат, Болгарский каганат, Аварский и др. и ни одного государства, где использовался бы монгольский язык. Отрицать эти факты - вещь трудная и неблагодарная. Приведем по данному вопросу точку зрения известного востоковеда-тюрколога С.Г.Кляшторного: «Хотя язык собственно хуннов неизвестен, внутри хуннской конфедерации преобладали племена, говорящие, по-видимому, на древнейших тюркских языках; следует учесть, что в лингвистическом отношении кочевые племена, входящие в состав хуннской империи, никогда не были однородны» .

Хунны появились на авансцене истории в III в. до нашей эры. Именно они стояли у истоков появления и массового применения на полях сражений и битв, вообще войн того периода тяжелой панцирной кавалерии. Вызов в виде латной конницы первым был брошен Китаю с его великолепно обученной и технически хорошо подготовленной тяжелой пехотой. Кавалерия Модэ Огуз-хана легко громила эти громадные пехотные подразделения, результатом побед гуннского оружия явилась ежегодная выплата Китаем тяжелой и унизительной дани. Появление такой уникальной мобильной латной конницы было делом не единовременным, а растянутым во времени и в пространстве, и только имея таких предков, как саки, и стоя на их плечах, их потомки тегины-гунны смогли в III в. до н.э. сокрушить Китай.

Существует масса параллелей в культуре, идеологии, военном деле саков и гуннов, интересна характеристика гуннов по Ши Цзы Сыма Цяна - «Из домашнего скота более содержат лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, частью разводят верблюдов, ослов, лошаков и лошадей лучших пород. Могущие владеть луком все поступают в латную конницу. Занимаются полевой охотой и тем пропитаются… Каждый занимается воинскими упражнениями, чтобы производить набеги. Таковы суть врожденные их свойства. Длинное оружие есть лук со стрелами, короткое оружие - мечи, копье».

При анализе текста вырисовывается следующая картина: лошади упоминаются два раза, один раз как преобладающая часть домашнего скота, в следующем контексте отдельно говорится разведение лошадей лучших пород, а это, несомненно, военная лошадь. Думается, существующий стереотип, что у кочевников в основном лошади были малорослые, не объективен, у кочевников всегда существовали великолепные кавалерийские кони, что, на наш взгляд, отражено в Ши Цзи. Поэтому «знаменитые небесные лошади» Давани издавна были гордостью гуннских шаньюев, и гунны постоянно приобретали этих рожденных для битвы коней в Даваньской земле. В 105 году до н.э. У-ди направил в Давань посла и наказал ему закупить в столице этого государства Эрши как можно больше «небесных коней». Властитель Давани и его старейшины, опасаясь гуннов, отказались продать лошадей».

Из вышеприведенного текста мы видим, что гунны имели коней, которые обычно делились на три типа. Это бытовая лошадь, использовалась как вьючная и для других домашних нужд, в том числе и для пищи, а о высоких неповторимых вкусовых качествах конины, колбас из нее мы имеем свидетельства из уст высокопоставленных царских чиновников XIX века, в нашем случае А.И.Левшина. Он пишет, что копченная ножка сытого кыргызского жеребенка очень вкусна, а жир, ее окружающий, отменно нежен и что только предрассудок и суеверие увело от кухни нашей и европейской сие чистое животное.

Второй тип – это охотничья лошадь, которая по экстерьеру не уступала ни в чем своей сестре - боевой лошади, только не была обучена военному делу. Третий тип – это, несомненно, военный конь, обученный держать строй и выполнять другие многочисленные военные команды. Мы имеем ввиду настояшую кавалерийскую лошадь, которую и Азия, и Китай, и Европа получит от народов Великой степи. Отметим, что у гуннов существовал конь, необходимый для тяжеловооруженного всадника, и наличие такого всадника мы видим у гуннов уже в III в до н.э. Сыма Цянь прямо указывает - все умеющие владеть луком поступают в латную конницу, это грозная панцирная конница, к тому же виртуозно владела тяжелым гуннским луком, пробивающим доспех противника на большом расстоянии. В связи с этим в Европе родится миф о гуннах, что они не люди, а демоны, ибо с такой силой стрелять из лука и менять копья простые смертные не могут. Такое высокое воинское мастерство достигалось постоянными, почти с детства, воинскими упражнениями, одной из достигнутых форм обучения была полевая охота.

Что касается школы военного дела, то кочевники начинали учиться с самого раннего детства. Плано Карпини писал, «что уже двух-трехлетних детей сажают на коней и они скачут на них и учатся «пускать стрелы» из маленьких луков, изготовленных специально для них. Становясь взрослыми, они продолжали совершенствоваться в военном деле, постоянно участвуя в охоте. Очевидно, это было основной причиной организации облавных охот, как правило, возглавляемых крупнейшими военачальниками, самыми влиятельными аристократами. На охоту смотрели как на поход на чужую страну. К ней готовились, на охоте вырабатывалась удаль и искусство воевать, на ней выявлялись самые лихие всадники, самые зоркие стрелки, самые умелые предводители. Таким образов, второй важной функцией охоты было обучение военному делу всех – от хана до простого воина и даже его «челядинца», т.е. всех, кто участвовал в военных мероприятиях. Война и охота в значительной степени определяли экономику, социальный строй и быт кочевников».

Разумеется, таким образом подготовленная профессиональная армия, ведомая талантливыми полководцами как Огуз-хан, без труда громила китайские армии, несмотря на громадный численный перевес в живой силе противника. Один из пассионариев XX в., талантливый ученый Л.Н.Гумилев так оценивает военные компании гуннов и китайцев. Он отмечает «Свободу народов Великой степи отстояли только гунны. Они сражались в соотношении 1:20, против них были двинуты не только армии, но и дипломатия, и экономика, и обольщение культуры» . Армии Китая неоднократно терпели поражение от гуннов. И тогда древняя оседлая цивилизация стала применять изощренные методы дипломатии, кредо которой звучало следующим образом: «руками варваров уничтожать варваров». Это и стравливание престолонаследников, и организация прокитайской партии у соседей гуннов, усуней, а затем использовании усуней в войне против Давани и гуннов.

Профессору КНУ, д.и.н. Т.Д.Джуманалиеву удалось найти китайский источник, где говорится об использовании рисовой водки для спаивания гуннов, водка отпускалась щедро и без меры. Кроме этих весьма действенных мер, Китай был вынужден перенять стратегию, тактику и вооружение гуннов, ибо вооружение, стратегические и тактические приемы войны китайской армии не соответствовали веяниям времени.

Отметим, что «поводом для войны с Даванью явились «небесные лошади». Эти великолепные кони нужны были Китаю. Если полководцам У-ди удалось в ряде сражений разгромить гуннов, то успехом своим они были обязаны прежде всего панцирной коннице, которая была создана по образцу гуннской» . Сразу отметим, что в этой «китайской панцирной кавалерии» было много тюрков, гуннов, переметнувшихся на сторону противника. Таким образом гунно-китайские войны вынудили Китай создать кавалерию по образцу гуннской, что даст Китаю лишь кратковременную передышку в противостояние со Степью, затем опять начнется череда бесконечных поражений от народов Великой степи, это тюрки, уйгуры и т.д. После поражения, нанесенного Китаем и его степными союзниками, часть гуннов начнет постепенное медленное движение на Запад, что позже будет названо Великим переселением народов.

150514_3

Первое столкновение гуннов с народами Запада произойдет в причерноморских степях, где они разгромят остготов, и, как отмечает А.Н.Бернштам, тем самым освободят древнеславянские народы, ранее находившиеся в подчинении у остготов. Первым крупным столкновением гуннов в союзе с готами с Римской империей можно считать битву при Адрианополе. Следует отметить, что в советской исторической науке об участии гуннов в битве не упоминается. Свидетельства, подтверждающие участие гуннов в этой битве, прямо вытекают из описания эпизодов этого сражения, апокалиптически представленного современным итальянским ученым Ф.Кардини: «На поле боя близ Адрианополя события развивались с катастрофической быстротой. Казалось, что Валент просто не успевал думать… В какой-то момент левый фаланг римлян, казалось, возьмет верх и прорвется в самую сердцевину неприятельских войск – поставленные в круг колесницы – традиционное укрепление степняков. Но конница не поддержала маневра. Манипулы пехотинцев были зажаты в такие тиски, что воины не могли пустить в ход свои мечи. Римляне гибли под градом сыпавшихся на них стрел. Какие мысли мелькали в головах обезумевших от страха солдат? Быть может возникали образы, внушаемые той или иной религией? Фракийский бог – всадник… Митра… все эти божества космополитического пантеона римского воинства в ту сумеречную эпоху, какой был IV век, все они всадники. Их лютый враг – пеший. И гибнущий солдат в плену мрачных предчувствий. В отчаянии мерещится ему, что смерть - кара за грехи, что он проклят и раздавлен самим богом. Вот он – пьяный бог верхом на коне, в клубах пыли и сиянии солнца, словно осененный нимбом славы. Бог явился ему из степи, чтобы уничтожить пешего солдата. На умирающего легионера нисходит прозрение – будущее не за Римом. Недра Азии исторгни этих божественных чудовищ, этих ужасных богов. Такова месть, которую творит кентавр» .

Участие гуннов в битве при Адрианополе видно из следующих эпизодов: поставленные в круг телеги - это обычный тактический прием кочевников, волна наступающего противника останавливается у телег, где их встречает град стрел, наносящих большой урон и приводящий в замешательство противника, считающего себя победителем. А затем телеги размыкались и оттуда, в плотных боевых порядках, вылетала латная конница и довершала разгром.

Император Феодосий усвоил военный урок Адрианополя. В армии он усилил конницу и отряды лучников, а Вегеций «полагал, что Адрианополь стал началом исчезновения тяжеловооруженной римской пехоты» (8,30). Именно Адрианополь, считает Ф.Кардини, стоял у «истоков средневекового рыцарства, чьи корни как мы считаем, именно в Адрианополе» (8,32). Для подтверждения своей мысли о степных истоках рыцарства он пишет – «и все же имеется один крупный и неоспоримый факт: военная история поздней Римской империи со всей драматичностью свидетельствует, что с этого момента способ ведения боевых действий и экипировку римлян, в сравнении с таковыми у степных народов, необходимо было изменить, и что эти вынужденные изменения имели принципиальное значение для будущего… Кроме того, Адрианополь был последним и самым кровавым в череде поражений, обрушивавшихся на Рим на протяжении IV столетия. Поражения терпела «непобедимая» армия империи. Били ее пришедшие с Востока кочевники» (8,33,34).

Что ж, воздадим должное кочевникам, имеющим большой ратный авторитет на Востоке до прихода их на Запад. В этом контексте Ф.Кардини пишет: «бросим же взгляд и мы на предысторию того, как формировалось превосходство человека-всадника. Прежде проследим, как оно складывалось на азиатском Востоке, а затем перекочевало на европейский Запад» (8,36) Развивая этот тезис, он говорит: «несколько ранее мы уже писали о том, что лошадь играла важную роль в период перехода от античности к средневековью, занимая место как бы в центре тогдашней нехристианской религиозно-мистической вселенной. Географический центр «культа лошади» - евразийские степи, Кавказ, Закавказье, Иранское нагорье. Отсюда кавалерия в латах и культ лошади устремились на Запад» (8,85).

Кроме отставания от кочевников в области стратегии, тактики Запад практически оказывается жил только в начале железного века и бронзовый еще полностью не исчез. Современный итальянский ученый отмечает, что, «когда римляне, металлургия которых не была на особенной высоте, римляне, ввозившие железо из Иберии, Норика и даже Китая, вошли в соприкосновение с сарматами и парфянами, они не могли не обратить внимание на то, что наряду с эффективной кавалерией у кочевников было и добротное оружие, в особенности оборонительное – пластинчатые латы». (8,89)

Особо подчеркнем, что ни сарматы, ни парфяне, которые хотя и наносили отдельные серьезные поражения римским легионам, но эта пограничная война велась в основном на Востоке, для вторжения в Европу у них не было ни сил, ни возможностей, да они и не ставили перед собой таких невыполнимых задач. Угроза существованию самой римской цивилизации, ее основам пришла из мира степей в лице тюрков-гуннов. Никогда вызов из Азии для Европы не был столь неодолим, никогда до сих пор не возникало угрозы, сопоставимой с гуннской.

Неоднократные победы гуннов над ополчениями германских племен, римскими армиями, объясняются следующими причинами. Во-первых, техническое превосходство, металлургия была на высоком уровне и поэтому превосходно обученная тяжеловооруженная кавалерия гуннов просто сметала римские легионы, тем самым рождалась следующая военная доктрина–аксиома: тяжеловооруженная, идеально обученная пехота, к тому же и численно превосходящая противника практически не могла выстоять и тем более победить тяжеловооруженную кавалерию гуннов.

Во-вторых, они привели в Европу обученную и подготовленную боевую лошадь, без которой само существование тяжелой кавалерии невозможно, к тому же конь был под седлом со стременами, для римлян это было открытием. В-третьих, они превосходили римлян и в психологически-нравственном плане, морально-нравственный упадок граждан Рима IV века широко известен. В-четвертых, политический строй гуннского общества был выше римского: римский – рабовладельческий, гуннский – был феодальным. Гунны в тот период были двигателями прогресса, так как в Европу они принесли более высокий политический строй – феодализм.

Токтобек Мамбетович Рыскулов, доцент кафедры истории, Бишкекский гуманитарный университет

Стилистика и грамматика авторов сохранена.
Добавить статью

Другие статьи автора

Национально-освободительное восстание 1916 года: опыт нового исторического осмысления прошлого

Еще статьи