Добавить статью
10:24 15 Сентября 2017
Причины и последствия восстания 1916 года

В хронологическом порядке первые оценки причин и последствий кыргызского восстания 1916 года были даны в тот же год, а затем они появлялись в отчетах и докладах к временным датам того трагического события. Самые первые документы из этого ряда – это показания Г.Бройдо, которые он дал 3 сентября 1916 года прокурору Ташкентской судебной палаты, а также доклад А.Керенского в Госдуме 13 декабря 1916 года.

К 10-й годовщине восстания, в 1926 году имели место отчеты Турара Рыскулова и Жусупа Абдрахманова (в 1938 году они были расстреляны как «враги народа»), затем в 1932 году был доклад Баялы Исакеева (также расстрелян в 1938 г.). Исследователи советского периода свои оценки строили на основе марксистского-ленинского подхода к историческим событиям прошлого, то есть не выходили за рамки теории классовой борьбы, поэтому их оценка восстания сводилась к формулировке их главного тезиса о том, что оно носило характер национально-освободительного движения в контексте борьбы с царским самодержавием.

«Восстание 1916 года было результатом провокационной работы всей администрации, не исключая высшей (Ташкент и Семиречье), направленное к тому, чтобы вырезать киргизское население и очистить земли для дальнейшей колонизационной деятельности правительства. Нелепые и провокационные приказы, ложные разъяснения чинов администрации, натравливание русских поселенцев, организация из них отрядов, безнаказанность массовых убийств и бесчинств – все это было основание к массовому «уничтожению» киргиз». Это цитата из показаний Г.И.Бройдо, которые он дал 3 сентября 1916 года прокурору Ташкентской судебной палаты Адамову. Текст тех показаний под заголовком «Материалы к истории восстания киргиз в 1916 году» был опубликован в 1924 году в журнале «Новый восток», №6. В Кыргызстане этот материал увидел свет в полной версии лишь в 1995 году [1, с.81-111].

Делопроизводство в те годы велось на русском языке, территория была подвластна Российской империи. Документы отражали ситуацию детально. Вот статистика по распределению земель в Семиречье за 1904 год: казак (славянин) имел 51,6 десятин, крестьянин (россиянин) – 32,4 десятины, а таранчинцы и дунгане (оседлые туземцы) – 12,8 десятин на один двор [1, c.50].

В плане хронологии это был фактически первый опыт отчета и оценки того трагического года. После допроса Г.Бройдо был направлен в Казалинск, где пробыл в казармах Сибирского запасного стрелкового полка до Февральской революции 1917 года, а в 1924 году предоставил текст своих показаний для публикации в журнале (возможно, в текст он внес определенные коррективы с учетом требований новой советской власти). Здесь и далее мы не будем оценивать материалы того исторического времени, наша цель дать их в системной и последовательной форме.

Следующим документом стал отчет под названием «О восстании казахов и каракиргизов в 1916 году. Основные экономические и политические причины восстания», он был опубликован в 1926 году в Москве в сборнике «Очерки революционного движения в Средней Азии» [2, с. 46-122]. Автор отчета Турар Рыскулов (1894-1938 гг.), который с 1926 по 1937 годы занимал пост заместителя председателя Совета Народных Комиссаров РСФСР, через год его расстреляли. Указанный отчет был издан в виде отдельной брошюры в 1926 году в Кустанае. В Кыргызстане он был опубликован в том же сборнике, где и отчет Г.Бройдо [1, с. 5-80]. Т.Рыскулов в 1916 году находился в рядах повстанцев, а в 1920 был председателем ЦИК Туркестанской АССР. В своем отчете он привел те сведения Семиреченского областного статистического комитета (сюда входил вся северная часть Кыргызстана), где была зафиксирована, как сформулировали чиновники того времени, «убыль киргизского населения».

«Общее число кибиток по области, по переучету на трехлетие 1916/18 годов, определено было в 182 255. Убыль их составила 29,12%. Состав кибитки, по статистическим данным, определяется в 5,1 душ обоего пола. По этому расчету убыль кочевого населения области, вызванная восстанием, к январю 1917 года исчисляется в 270 632 душ обоего пола, а с прибавлением Мариинских дунган, бежавших в Китай, в числе 259 душ, всего по области убыль выразится в 273 222 души обоего пола» [1, с. 33-34]. Наряду с этим указаны и потери русских подданных в 1916 году, они были даны в отчете генерал-губернатора Туркестанского края А.Н.Куропаткина, который представлен императору России. «От беспорядков и восстания туземного населения в Туркестане пострадало во всех областях 3 709 русских. Из них убито около 2 325 и пропало без вести 1 384» [1, с. 40].

За три года до того восстания были составлены данные по составу населения Туркестанского края, по Семиреченской области они выглядели так. «За период 1902-1913 годов киргизское население сократилось приблизительно на 8-10%, произошло также уменьшение таранчинцев и дунган, зато количество переселенцев возросло более чем на 10%» [1, с. 53].

Следующую по времени оценку восстания 1916 года дал Жусуп Абдырахманов (1901-1938 гг.). С 1927 по 1933 годы он был председателем Совета Народных Комиссаров Киргизии, в 1938 г. его расстреляли. В 1916 году он был среди повстанцев, бежавших в Китай. На перевале погибли его отец, мать и родственники. Вернулся оттуда в 1917 году. Войсковой старшина Бычков (тот самый, что возвратил из Китая русских заложников) увез его в город Верный (ныне Алматы), где перед ним открылась дорога в новый мир. Окончил русско-туземную школу, выучил русский язык. Родом он был с севера Иссык-Кульской области (в 1916 году эта часть именовалась Кунгей-Аксуйская волость), поэтому был очевидцем тех страшных событий.

В 1926 году Ж.Абдырахманов работал в Москве инструктором ЦК партии, в это время на страницах газеты «Правда Востока» развернулась дискуссия в связи с публикацией книжки Т.Рыскулова о восстании 1916 года. Таким вот образом отмечали 10-годовщину трагедии. Инициировал дискуссию ответственный редактор журнала «Коммунистическая мысль» (печатный орган Среднеазиатского коммунистического университета) И.Меницкий, на статью которого дал свой полемический отклик Жусуп Абдрахманов [3]. Он счел весьма ошибочным разглядывать кыргызское восстание 1916 года под углом зрения русской революции 1905 года и дал собственную оценку той трагедии, случившейся на окраине царской империи. Вот его слова: «Известно, что колонизация Туркестана главным образом шла по линии аграрной, и это обстоятельство сделало из русского мужика вынужденного «практического колонизатора» – захватчика земель туземного населения. Поэтому русский мужик для дехкан и кочевников сам являлся хищником-колонизатором, а не тем, кто «положит конец» колонизаторской политике царизма» [4, с.219].

Разумеется, такая точка зрения шла вразрез с идеологией советской власти, поэтому в 1931 году Жусуп Абдрахманов был вынужден выступить «с признанием своих ошибок» на заседании бюро Киробкома ВКП (б), отметив, что «удар восстания был направлен не против русского мужика, а против местных эксплуататоров, которые организовали помощь царизму в подавлении восстания». Это признание было напечатано в республиканской партийной газете [4, с.232-235]. После этого вышла в свет его брошюра под названием «О восстании киргиз в 1916 году» (Фрунзе, Киргосиздат, 1932). Естественно то, что идеологическая платформа автора здесь выстроена уже с учетом «допущенных ошибок» [4, с. 235-284].

В 1932 году был опубликован текст доклада Баялы Исакеева (1898-1938 гг.) о восстании 1916 года. Он выступил с ним на собрании рабочих «Интергельпо» и «Железнодорожников» к 15-летней дате трагедии [5]. Выступил с учетом «горького опыта» Жусупа Абдырахманова, то есть выступил идеологически «правильно». Надо отметить, что в этом отчете отразилась не только «идеология», но и детальная картина перехода кыргызов через перевал Бедель (он был среди них). Вот цитата из текста доклада: «Продолжая путь, мы увидели, что обрыв был уже наполнен сорвавшимися сверху верблюдами, лошадьми, быками и людьми – беженцы уже пробили дорогу через них, уже люди с верблюдами проходят через упавших в ледяные ямы животных и людей, опасаясь пройти через тропинку» [5, c.18].

В 1991 году в Бишкеке отмечали 75-летие восстания 1916 года, был митинг, где выступил тогдашний президент Кыргызстана Аскар Акаев. Сказал так: «Мы должны честно сказать, что кыргызы подверглись ужасной колонизации, что царские сатрапы и столыпинские эмиссары сгоняли их с земель. Была расправа над ними со стороны правительственных войск, беспощадный геноцид в отношении целого народа. Сегодня в трагедии, случившейся 75 лет назад, нет виноватых. Искать виновных среди живущих ныне на земле нашей республики – это преступление» [6].

Сегодня уже 100-летняя дата, никто виновных не ищет, их нет среди живущих. Сегодня одна сторона требует признать «геноцид», другая призывает забыть это слово, чтобы не «разгневать» президента России. Странно, почему от него надо ждать «гнева». Суть не в словах, какие еще могут быть слова на фоне документов и материалов, которые лежат перед нами и звучат как колокол, они дошли до нас сквозь частокол цензуры с секретными грифами. Они были собраны и уточнены коллективом научных сотрудников по поручению тогдашней власти, работу выполнили в срок. Выпуск планировался к 30-летию даты восстания, но книга не вышла. А судьба сохранила тот сборник, он издан в 2015 году [7].

В документах отражено, как вели себя в той ситуации вожди кыргызских родов. Белек Солтоноев и Кемель Шабданов (они были волостными управителями) пытались предотвратить восстание. Им это не удалось. Восставшие избрали своим лидером Мокуша Шабданова (родного брата Кемеля, это сыновья знаменитого манапа Шабдана Джантаева, умершего в 1912 году). Лидер привел сородичей в Китай. То, что творилось с ними там, как устраивали свою личную судьбу манапы-предводители, описано в отчете о походе в Китай войскового старшины Бычкова и в докладной записке драгомана российского Генконсульства в Кашкаре Стефановича [7, c. 154-193].

Не все царские ставленники в Туркестане творили бесчинства, считая местных жителей туземным быдлом, недостойным жить рядом с ними. Да, были среди них садисты типа пристава Бакулевича (он руководил карательным отрядом в Токмаке), который приказывал убивать стариков и юношей, устраивал облавы на беззащитных жителей, топил заложников в реке, сжигал аулы. Об этом детально рассказано в показаниях Г.И.Бройдо [1, c.105]. Наряду с такими были и человечные «слуги царя и Отечества», например генерал-майор Ярослав Корольков, жил в Пржевальске, в 1916 году ему было 73 года. Когда началось восстание, его назначили руководителем совета и командующим обороной города, но потом обвинили в нерешительности и заменили урядником Овчинниковым, который продемонстрировал образец жестокости и беспощадности.

Отставной генерал Корольков в октябре 1916 года давал показания в качестве свидетеля, вот его слова: «На кыргыз я привык смотреть как на народ добродушный, незлобивый, гостеприимный, с большим уважением относящийся к начальству. До издания Степного положения наши крестьяне должны были к 15 октября свезти с полей хлеб, так как с этого числа кыргызы получали право пользоваться всеми пашнями для подножного корма. Это положение изменило в основе своей взгляд на землепользование. Русские крестьяне стали широко пользоваться киргизами как рабочей силой. По выражению одного из крестьян, «здесь не то, что в России, здесь всякий завалящий мужичонка держит работника киргиза» [7, c. 88-93].

Слова этого русского офицера были выстраданы многолетним опытом его жизни среди иссык-кульских кыргызов, он был градоначальником Пржевальска, в его честь одна из улиц этого города (ныне Каракол) названа его именем.

Особое место в документах занимает персона кыргызского манапа Каната Убуке уулу (в русскоязычных документах он записан как Канаат Абукин), которого сородичи избрали «кочкорским ханом». Этот правитель стал авторитетным вождем восстания, хотя в начале (как Кемель Шабданов) призывал подчиниться воле русского царя, не выступать против его указа о мобилизации на тыловые работы. Когда ситуация пошла по другому руслу, не отстранился от народа, встал в его ряды вместе со своим сыном, стоял до конца.

Есть еще один момент в хронике того года. На стороне повстанцев были и русские переселенцы. Этот факт отражен в документах. В архиве МВД Киргизской ССР (ф.75, д.45, л.94-335) зафиксировано следующее: «Некоторые из этих беженцев передали интересное и вместе с тем почти невероятное сообщение – будто среди русских крестьян в Фольбаумовском и Алексеевском селах обнаружены изменники. По словам беженцев душою погрома Фольбаумовки был унтер-офицер и георгиевский кавалер трех степеней крестьянин Марк Давыдович Власенко. Он перешел на сторону кыргызов-повстанцев и руководил ими. Был убит в бою с карательным отрядом. Имеются данные о том, что восставшим киргизам помогали крестьяне Даниил Колшаев и Степан Коваленко. Колшаев был захвачен в плен отрядом Овчинникова и убит, его дом и заимка отца были сожжены, имущество разграблено местными кулаками» [7, c 24].

Советская власть сыграла спасительную роль для кыргызов, став фактором выживания после трагедии. Вот один документ: «3 февраля 1920 года. Приказ ЦИК Туркестанской Советской Социалистической Республики № 198». К приказу был приложен текст «Инструкции Особой Комиссии ТуркЦИК по устройству беженцев-киргиз». В параграфе 2 инструкции записано так: «Выселить из домов, усадебных участков и земельных владений, принадлежащих возвращающимся на свои места беженцам или насильно выдворенным с таковых царскими властями всех незаконных владельцев и передать их прежним владельцам, по возможности с отобранными от последних инвентарем, посевами и прочее» [7, c. 235].

Инструкция вернула кыргызам их землю. Когда говорят, что именно советская власть спасла их от поголовного истребления, то это именно так. В 2015 году президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев подписал указ «О 100-летии трагических событий 1916 года», где сказано следующее: «В течение длительного времени проводилась ошибочная политика замалчивания трагедии 1916 года. Остаются нерешенными вопросы объективной исторической оценки событий, захоронения останков беженцев на труднодоступных перевалах, а также увековечения памяти погибших». По части «оценки и увековечения» проблем нет, рассекретим архивы и поставим памятники. Но вот вопрос «захоронения останков» не сможем решить в одиночку, это надо ставить в рамках саммита стран ШОС (Шанхайской Организации Сотрудничества) и решать с участием России, Китая и Казахстана.

В стенах царской Государственной думы была назначена специальная «Комиссия по расследованию дел, связанных с волнениями в Туркестане летом 1916 года и их жестокого подавления внутренними войсками». Ее возглавил Александр Керенский, приезжал в Ташкент и Самарканд, собрал материалы и выступил с отчетом в Госдуме, текст отчета хранится в российском архиве. Он делает заключение, что восстание это было стихийным, оно не было подготовлено «закордонными» врагами России. Здесь необходимо процитировать слова из отчета А.Керенского. «Главный результат комбинированных операций войск заключается в том, что все мятежники загнаны в горные районы. Войскам приказано не давать врагу пощады. Это, вы думаете, вооруженные мятежники, нет, это женское киргизское население, оно хотело одного – уйти в Китай, покинуть родину, столь жестоко с ними обошедшуюся. Эта масса женщин, детей и стариков обрекалась на смерть. Прав был тот представитель военно-прокурорского надзора, который сказал, что мы не знали, куда деваться от стыда, мы увидали позорную страницу истории России». Вот еще одна цитата. «Недавно здесь говорил нам министр земледелия о тех школьниках-русских, которые были уничтожены местным населением. Я это знаю, это очень печально. Но как же нужно возмущаться, если таких же детей уничтожала уже не толпа в момент безумия, а уничтожала власть планомерно и спокойно?!» [8]

Услышанное было оценено в том смысле, что «это не триумф, а позор русского оружия, это преступление, за которое виновные должны нести наказание». Но Временное правительство, которое потом возглавил А.Керенский, отказалось решать этот вопрос. Решен же он был уже советской властью, при Ленине.

Что касается вопроса о причинах и результате восстания 1916 года, то здесь надо привести слова Г.И.Бройдо из его показания прокурору Ташкентской судебной палаты. Вот они: «Восстания против войны как таковой не могло быть в силу низкого уровня политического развития киргиз, которые плохо даже знают, кто с кем воюет, и потому что они сами просили, чтобы их брали на тех же основаниях, что и русских. Остается одно: восстание было результатом провокационной работы администрации, чтобы вырезать киргизское население и очистить земли для дальнейшей колонизационной деятельности правительства. Нелепые приказы, ложные разъяснения чинов администрации, натравливание русских поселенцев, организация из них отрядов, безнаказанность массовых убийств – все это было основание к массовому «уничтожению» киргиз. Действиями воинских отрядов и крестьянских дружин, организованных полицией, администрация края искусно расширяла район и остроту волнений, все более превращая киргизов в неприятеля в глазах приходящих войск» [1, c. 111].

В этих оценках (Г.Бройдо, А.Керенского, Ж.Абдрахманова) отражена суть того десятилетия, которое было начато российской революцией 1905 г. и завершилось кыргызским восстанием 1916 года. Она в том, что тогдашняя царская власть (в лице русской администрации и местных исполнителей) совершила недопустимые вещи, которые привели к издевательству, к насилию и террору над коренным населением, эта власть создала такую бесчеловечную атмосферу, когда туземцев уничтожали безнаказанно. Наиболее страшные, несопоставимо страшные последствия такого правления имели место в кыргызской части Семиречья. И вина за те события падает исключительно на государственную власть того времени, на всю систему той власти, совершившей, как сформулировал А.Керенский, «невероятное беззаконие».

Наши газеты сегодня заявляют, что 1916 год – это «опасная тема», ибо становится предметом политической игры. Точно так говорили и в начале 1917 г., что ее раздувают оппоненты царя Николая II с тем, чтобы нагнетать обстановку для свержения самодержавия, то есть поиск «третьих сил» всегда имел и имеет место в качестве оправдания.

Кубан Ильясович Мамбеталиев, доктор филологических наук, профессор Международного университета «Ататюрк-Алатоо»

Из сборника статей международной научно-практической конференции, посвященной «100-летию Национально-освободительного восстания 1916 года: историческая память и современное значение» (Бишкекский гуманитарный университет им. К.Карасаева, 18-19 апреля 2016 г.)

Литература:

1. Восстание киргизов и казахов в 1916 году. Сборник. – Бишкек, 1995. – 112 с.

2. Очерки революционного движения в Средней Азии. Сборник. – Москва, 1926.

3. Абдрахманов Ю. О восстании 1916 года. По поводу статьи Т.Меницкого. – // Коммунистическая мысль, 1926 г., № 1-2.

4. Абдрахманов Ю. 1916. Дневники. Письма к Сталину. – Фрунзе, 1991. – 320 с.

5. Исакеев Б. Киргизское восстание 1916 года. – Ф.: Киргосиздат, 1932. – 24 с.

6. Акаев А. Выступление к 75-летию восстания 1916 года. – // Слово Кыргызстана, 1991, 14 августа.

7. Восстание 1916 года. Документы и материалы. – Бишкек, 2015. – 264 с.

8. Российский государственный военно-исторический архив. Фонд 400, опись 1, документ 4543, листы 68-75.

Стилистика и грамматика авторов сохранена.
Добавить статью

Другие статьи автора

Восстание 1916 г. как общая трагедия

Еще статьи

Обсуждения закрыты