Нузуп-бий как личность в свете сакрального статуса института власти.
В год укрепления Кыргызской государственности особенное внимание стоит уделить нашему прошлому, ибо из него мы черпаем основные наши познания в становлении и развитии государства и общества кыргызского народа. Личность Нузуп-бия неоднозначна и многогранная в истории – человек положивший огромное количество своих сил на установление власти кыргызов в Кокандском ханстве, отдавший жизнь в тяжелой борьбе за эту власть. Сильная и авторитетная личность, государственный и политический деятель, военные заслуги которого в успокоении конфликтов на южных границах ханства указывают на его огромную значимость для того времени. Нузуп-бий огромное внимание уделял развитию и укреплению института государственной власти, привнося в нее исконно тюркский и кыргызский элемент. Чем же была власть в то время для кочевника кыргыза? Это был институт неоспоримого права, издревле закрепленного в обычаях кочевой степи. Нормы права и законы впитанные веками борьбы за жизнь и созидания своего собственного государства. Тюркские слова «ТÖRÜ» и «ТÖR», «ТÖRÄ», судя по сведениям источников, близкие по значению понятия, имеют общий корень ТÖR. Первое определяется в качестве порядка, правила, закона, обычая, первоэлемента, «носителя бытия», проявления справедливости. Второй термин обозначает почетное место, ценность, значение, закон, обычай, правило, титул ханских сыновей, суд, судебное решение.
Из рассмотренных нами значений понятия «тöрÿ» в источниках часто упоминается определение «закон», который непосредственно связывается с процессом создания государственной власти. Установление законов и их надлежащее исполнение прямая функция верховного правителя. Именно в рамках эля, соблюдался тöрÿ»: «Пусть будут установлены государство (эль) [и] законы, (äl tõrü)». Закон относят к сфере деятельности государственной власти. Установления называются тюркскими или законами предков. Функция тюркского правителя ограничивалась созиданием, а не созданием тöрÿ. «Тöрÿ» (закон) служил обоснованием и организационной основой для «тöрÿг/төруг». Создание государства и обладание «төруг» были единовременным историческим процесом. Поэтому необходимо понимать под термином «төруг» верховную политическую власть. Каган (хан)объединял посредством «törü» племена в одно политическое объединение «äl», передаваемое в текстах источников выражением «іliг тутуп тöрÿг ітмiс». Создание «äl» невозможно без «іл» - народа, törü – народных установлений и «тöрÿг/төруг» - верховной власти.
Анализ сведений источников показал более широкий круг применения термина «törü», нормы которого распространялись на все сферы государственной жизни - военную, социальную, политическую, морально-этическую, правовую. Речь идёт о политических традициях управления, основанных на народных обычаях и воззрениях. Они превращаются в общепринятые для кочевых государств тюркоязычных народов политические нормы. «Тöрÿ» аккумулировал в себе общие законы общества и определял стереотип поведения каждого члена социума, в том числе правителя. Период правления каждого нового кагана (хана)(хана) фактически сопровождался политико-правовыми установками, которые постановлялись в зависимости от конкретно-исторических условий существования государств и обществ тюркского периода. Проводимые реформы, решения, приказы верховного правителя обязательно должны были аргументироваться нормами тöрÿ. Несомненно «тöрÿ» служило правовым оформлением власти кагана (хана)и в целом закрепляло властные отношения в тюркском социуме. Верховный правитель становился первым ревностным исполнителем норм «тöрÿ» и на основе «тöрÿ» обязан был установить Высший Закон, Высшую справедливость.[1,c.89]
В то же время кыргызы оставались разобщены. Надо сказать, что выборный верховный правитель кыргызов, не располагавший значительной и постоянной военной силой (кроме личной дружины), фактически не имел реальной власти над главными биями родоплеменных групп. Поэтому он довольствовался формальным признанием его роли как верховного правителя кыргызов, не имеющего права без существенных на то оснований вмешиваться во внутреннюю жизнь племен-общин, родов и их подразделений. По-видимому, в его обязанности входила координация военных сил во время военных походов, с помощью совета старейшин, дача согласий на участие кыргызских войск в коалиционных акциях с соседними народами против общего иноземного противника. Осуществлял официальный прием и отправление дипломатических миссий к соседним государствам. Также он следил за сохранением порядка и стабильности в общества на основе древних народных традиций и обычаев. Выступал главным арбитром в различных межродоплеменных спорах, осуществлял надзор за соблюдением границ кочевок племен. Для этого созывались ежегодные всенародные курултаи. В этих целях иногда использовались всевозможные общественные мероприятия, когда в одно место стекались многочисленные массы, такие как праздники «Нооруз» или проведение различных торжеств (той) и поминок (аш) в честь государственных деятелей.
Каких-либо обязательных налогов с населения в пользу своего верховного правителя кыргызы не платили, такое явление было обыденным и наблюдалось во многих кочевых государствах средневековья. В знак уважения и преданности к власти правителя подданными добровольно давались подношения «тартуу» в виде подарков (обычно иноходцы, воинские доспехи и др.), а также «согум» - угощение для стола своему покровителю.[2,c.123]
В этой среде и появился Нузуп-бий, человек стремившийся через политику Коканда установить и кыргызскую власть на подвластных ему, как минбаши, территориях.
В 1841 г. бухарский хан Насрулла, напав на Коканд, овладел им и казнил его хана Мадали. Тем самым фактически ликвидировал это владение как государство. Соседние кыргызы Таласа, Аксы, Алая и Оша поспешили восстановить его, приведя к власти представителя кокандской ханской династии минг Шерали хана, рожденного от кыргызки, около 35 лет проживавшего у них в кочевьях. После того, как на кокандский престол был возведен Шералы хан - их родственник по материнской линии и к тому же ставший двухкратным зятем (поскольку двое из его жен были кыргызками), кыргызы ближайших окрестностей Ферганы в какой-то мере начали осознавать свое лидирующее положение в конфедерации мусульманских государств в кашгаро-ферганском регионе. Активно вовлеченные в политическую жизнь столицы - Коканда конфедерации Ферганы, в котором размещалась Ордо (ставка) хана ханов, кыргызы в определенной степени его считали собственным государством, ревностно защищая от посягательств извне как со стороны Бухары, так и России.[5,c.333-339]
Кыргызская аристократия в лице биев,среди которых был Нузуп бий, формально ратуя за соблюдение здесь древней традиции престолонаследия потомками из правящей династии минг, возводя в ханы Коканда выгодного для них претендента, фактически при удобном случае стремились усилить свое влияние и даже управлять им. В этом они встречали активное сопротивление старой местной аристократии оседлых узбеков, которые были вынуждены иногда искать опору в Бухаре. Они приводили к частым политическим переворотам, сопровождавшимися массовыми жертвами людей. При этом кыргызы: ош-алайские и таласские, не говоря об иссыккульских, чуйских и нарынских, оставались самостоятельными и независимыми от Коканда. [3,c.152]При этом Нузуп-бий отлично понимал что без властных структур Коканда защита от бухарских интервентов невозможна, институт власти оставался сакральным на всем протяжении истории Коканда - даже при многочисленных дворцовых интригах и заговорах при свержении правителей.
Обращаясь к источнику рукописи «Ансаб ас-салатин ва таварих-и ал-хавакин» можно понять то борьба за Коканд шла на уровне уже всех слоев населения:
«Зная, что бухарский эмир предпримет новый поход и постарается подавить восстание кокандцев, Шерали-хан собрал вождей племен, военачальников, аминов, старшин и авторитетных деятелей на совет, на котором решили срочно изготовить
оружие: винтовки, шашки, рогатки; обложить население по махаллям налогом – улов пули, на которые необходимо было закупить винтовки. Вокруг Коканда решили возвести стену и насыпать курганы. Однако строительство еще не было окончено, как бухарский эмир с большим числом войск подступил к Коканду. И, как описывается в «Ансаб ас-салатин ва таварих-и ал-хавакин», начались ежедневные ожесточенные сражения между кокандцами и бухарцами В этих сражениях погибло много людей. Бухарский эмир пытался захватить Коканд и сжечь, его войска грабили и разоряли окрестные кишлаки, но все старания не приносили желаемого результата.
Тем временем казна кокандского хана иссякала, продукты питания были на исходе.
Кокандцы решили довершить возведение стен и отремонтировать обвалившуюся часть. Однако в связи с тем, что они не могли выйти за пределы города, решили выкопать ров внутри, т.е. со стороны города. В результате вырытая земля возвысилась над стенами, что позволило лучше организовать оборону. Тем не менее, бухарцы сумели выбрать слабое место со стороны Тагалыка и ворвались с многочисленными войсками в город.
Кокандцы быстро со ориентировались в создавшемся критическом положении и стали возводить из перевернутых арб баррикады, срочно перевели сюда имеющееся оружие и стали в упор стрелять в бухарцев, которые стремительно шли по узким улицам города. В этом сражении бухарцы были разбиты. В обороне Коканда активное участие принимали и женщины.[4,c.39]
Следующее нападение было совершено со стороны квартала Навбахар. Туда для обороны были направлены горные снайперы, которые нанесли большой урон бухарцам, вынужденным отступить. Причиной нападения бухарцев со стороны Навбахара было то, что местный мулла Махаммад Юсуф и саххаб написали письмо эмиру с указанием слабого места обороны. Кокандцы нашли предателей и убили их. Воспользовавшись замешательством бухарцев после этого поражения, бывшие заложники Шады дадхох, Мусульманкул-кипчак и ряд других знатных предводителей бежали в Коканд.
Во время боев и сражений, а также пожаров кокандцы потеряли много зерна и заготовленного сена для скота. Население находилось на грани голода. В это время со стороны Ашта и Чадака, под предводительством кипчака Бегимкули-жарчибаши прибыл караван в двести лошадей и ослов, нагруженных мукой и джугарой, с несколькими сотнями баранов. Это воодушевило все население Коканда.
В эти же дни знаменитый Маргиланский ишан Азим-хаджа написал письмо в Ош и Андижан, с требованием прислать на подмогу войско. В ответ на это письмо амины и аксакалы собрали две тысячи стрелков, которые прибыли в Коканд в помощь восставшим.»
Нузуп бий выказал себя отличным стратегом, а также показал недюжинные способности в логистике, выражаясь современным языком. Таким образом мы можем говорить о том то кыргызы под руководством Нузуп-бия к установлению власти и института государственности на основе своих законов в симбиозе с законами Коканда. Стремление сохранить властные институты показывает, насколько они были важны в борьбе с иноземным нашествием, поскольку только твердая власть способна защитить свой народ от посягательств извне.
Иван Фукалов, кандидат исторических наук
